Специальный номер. От имени молчания

17.06.2022
Специальный номер. От имени молчания

Лена Белова. «Белый баннер», 2016 (предоставлено художницей)

Специальный номер (зима 2022 года) 

 

Под редакцией The Garage Journal

 

Мишель Фуко в «Истории сексуальности» (1996) утверждает, что существует «не одно, а множество молчаний» (c. 122), настаивая на том, что «не следует производить здесь бинарного разделения на то, о чем говорят, и то, о чем не говорят; нужно попытаться определить различные способы не говорить» (с. 123). «Молчание не безмолвно», — подчеркивает Самья Ашири (2019), цитируя поэта Шри Чинмоя, в своем постколониально-феминистском прочтении «Исповеди львицы» Мии Коуту. Другими словами, у молчания могут быть разные причины, смыслы и проявления.

 

Во второй половине XX века академическая наука стала обращать на феномен молчания все больше внимания, в первую очередь, благодаря развитию феминистской критики и постоколониальных исследований. Например, в книге «Безмолвия» Тилли Олсен (1978) анализирует разные формы молчания женщин в литературных текстах. В другом исследовании феминистки Марша Хьюстон и Черис Креймари (1991) подчеркивают, что безмолвие женщин «проявляется не только в отсутствии их голосов на определенных площадках, по определенным вопросам и перед определенными аудиториями, но и в форме и фокусе их речи и письма» (с. 388). В свою очередь, для постколониальных исследований молчание — один из ключевых объектов критики. Постколониальные теоретики анализируют молчание в его связи с политикой колониального угнетения,  в частности, репрезентацию колонизированных колонизаторами и, шире, неспособность угнетенных говорить напрямую (напр., Lentin 2014; Trouillot 1995). Хрестоматийной отсылкой здесь выступает Гаятри Спивак (1988), которая приходит к выводу, что «не существует такого пространства, из которого угнетенный субъект мог бы говорить» (с. 307).  Это не-говорение, по Спивак (1988), не равно молчанию или небытию угнетенного, но указывает на насилиственную апорию между его субъектностью и объектностью. Если соединить феминистскую оптику и постколониальную критику, то определение Спивак позиции угнетенного может быть прочитано как вызов феминистским попыткам «раскопать» женские голоса, погребенные под слоем молчания (Wagner 2012: 118, подробнее сс. 117–8). 

 

Рой Вагнер (2012), в свою очередь, исходит из предпосылки, что молчание не обязательно результат подчинения и угнетения — молчание не всегда представляет собой последствие замалчивания. Вагнер (2012) фокусируется не столько на причинах и значениях молчания, сколько на том, чего может добиться человек, выбравший молчание. Полемизируя таким образом с идеями Спивак (1988), Вагнер показывает в своем исследовании, что угнетенным порой непросто оставаться безмолвными. Так, согласно Вагнеру (2012), молчание «не является абсолютной противоположностью речи или же позицией онтологического упразднения» (c. 100). Напротив, оно может быть интенциональным, представляя собой акт «микрополитического сопротивления» (Wagner 2012: 100).  

 

Адам Яворски (1993), Патриция М. Паттерсон (2000) и другие также анализируют молчание из перспектив, отличных от перспективы коммуникации. Например, Яворски (1993) определяет молчание как «жалящее дискурсивное оружие» (Wagner 2012: 117). Паттерсон же (2000) резюмирует феномен замалчивания/молчания так: 

 

«Все, что у нас есть, и все, что нам доступно, — это молчание. Молчание есть страх, а речь — опасность. Молчание вызывает стыд, а речь не заслуживает внимания. Молчание — это сопротивление, а речь обесценена. Молчание — золото, а речь неуместна. Молчание конфиденциально, а речь выступает в качестве прикрытия для кого-то. Молчание — это умение слушать, дающее речи возможность быть услышанной» (с. 681, цит. по Wagner 2012: 117).  

 

Обозначенной Паттерсон формуле «молчание — это  сопротивление» мы бы и хотели посвятить этот специальный номер The Garage Journal. Его главная задача — осмыслить российскую действительность после 24 февраля 2022 года. Кроме властных практик замалчивания, а также молчания как симптома страха или защиты от реальности, нас интересуют материалы, исследующие молчание как форму сопротивления. Следуя за идеей Ирины Сандомирской (2013), анализирующей «состояние общественного языка», мы также приветствуем работы, изучающие речевые апории, которые молчание создает в разных существующих сегодня дискурсах. 

 

Вагнер (2012) задается справедливым вопросом об этичности репрезентации тех, кто предпочитает молчать. Мы думаем, что в ситуации отсутствия реальных социологических данных и исследований, показывающих отношение российских граждан к происходящему, и подавления государством любых попыток макро- и мезо-сопротивления, такой анализ этически оправдан. Более того, исследование существующих многочисленных практик молчания — разговор от имени молчания — это, возможно, единственный сегодня способ говорить.  

 

Редакция журнала ждет тексты, в которых анализируются следующие темы: 

 

  • существующие властные практики замалчивания; 
  • дискурсивные апории и провалы;
  • молчание как художественный метод;  
  • молчание как перформативный акт; 
  • практики анти-молчания (непрямое сопротивление и/или выхолащивание смысла в существующих речевых практиках);  
  • «некроязыковые» практики («некрояз», «не-мое слово» (Сандормирская 2013)), которые воспроизводят бессмысленные речевые акты, поддерживающие чувство дереализации; 
  • речевые практики десубъективации и невербальные немые практики.  

 

 

Библиография 

 

1) Сандомирская И (2013) Блокада в слове. Очерки критической теории и биополитики языка. Mосква, Новое литературное обозрение.  

2) Achiri S (2019) ‘Silence is not silent’: A postcolonial feminist appraisal of women silence in Mia Couto’s Confession of the Lioness. Journal of Narrative and Language Studies, 7(12): 40–56.

3) Foucault M (1978) The History of Sexuality (vol. 1). New York, Pantheon.

4) Houston M; Kramarae C (1991) Speaking from silence: Methods of silencing and of resistance. Discourse & Society, 2(4): 387–399.

5) Jaworski A (1993) The Power of Silence: Social and Pragmatic Perspective. Newbury Park, CA, Sage.

6) Lentin A (2014) Postracial Silences: the othering of race in Europe in Wulf. In: Hund D and Lentin A (eds), Racism and Sociology. Berlin, Lit.

7) Olsen T (1978) Silences. New York, Delacorte Press/Seymour Lawrence. 

8) Patterson PM (2000) The talking cure and the silent treatment: Some limits of ‘discourse’ as speech. Administrative Theory & Praxis, 22(4): 663–95.

9) Spivak GC (1988) Can the subaltern speak? In: Nelson C and Grossberg L (eds), Marxism and the Interpretation of Culture. Urbana, University of Illinois Press.

10) Trouillot M-R (1995) Silencing the Past: Power and the Production of History. Boston, Beacon Press. 

11) Wagner R (2012) Silence as resistance before the subject, or Could the subaltern remain silent? Theory, Culture & Society, 29(6): 99–124.

 

 

Чтобы подать заявку, предоставьте следующую информацию на английском языке: 

 

• тип рукописи (например, статья, визуальное эссе и т.д.);

• язык рукописи (английский, немецкий или русский);

• название;

• аннотация (300 слов);

• ключевые слова, указывающие на объект исследования (например, практики замалчивания, сопротивление, дискурс и проч.); 

• информация об авторе: краткая (не более 100 слов) биография с указанием научных интересов и соответствующего профессионального опыта, а также список публикаций, имеющих отношение к темам данного номера.

 

Заявки на публикацию принимаются до 21 июля 2022 года. Отправьте всю указанную выше информацию в виде одного PDF-документа по адресу GJ@garagemca.org.

 

 

«The Garage Journal: исследования в области искусства, музеев и культуры» — основанный в 2019 году рецензируемый научный журнал открытого доступа, посвященный проблемам современного искусства, культуры и музейного дела в российском и мировом контекстах. В журнале публикуются эмпирические, теоретические и спекулятивные исследования разных жанров. Поощряя новаторские способы представления знания, эта независимая междисциплинарная платформа призвана служить источником идей для международной аудитории.